Атаки на нефтеперерабатывающие заводы, перебои с топливом и электроснабжением в регионах, зависимость от импортных технологий и противоречивые высказывания замминистра энергетики ставят под сомнение готовность ТЭК к зимнему сезону. СМИ изучили деятельность Евгения Грабчака, отвечающего в правительстве за безопасность отрасли и прохождение отопительного периода.
В правительстве именно Грабчак курирует оперативное управление ТЭК и подготовку к осенне-зимнему периоду. На фоне ударов по энергообъектам, очередей на АЗС и отключений света в ряде регионов всё острее звучат вопросы о достаточности аварийных резервов, темпах развития распределённой генерации и реальном импортозамещении.
Издание «Накануне» задалось резонным вопросом: неужели для запуска системной программы резервирования, локализации производства и развития распределённой генерации требуется отдельное поручение президента? Если обеспечение надёжности энергосистемы входит в функционал профильного замминистра, ведомство должно действовать на опережение, а не после ЧП.
После ухода Павла Сниккарса в 2024 году министр энергетики Сергей Цивилев заявил, что его функции переданы Грабчаку, что усилило роль последнего в управлении генерацией и сетевым комплексом. Риски для ТЭК перестали быть теоретическими: за почти пять лет СВО беспилотники многократно атаковали НПЗ, нефтебазы и энергоузлы в России.
Среди наиболее заметных ударов 2024-2026 годов – атаки на Московский, Новокуйбышевский, Туапсинский, Пермский и ряд других НПЗ, а также повреждения портовой и резервуарной инфраструктуры. Такие удары создают системную проблему: нарушается топливная логистика, растёт нагрузка на аварийные службы, возникает потребность в оперативной замене трансформаторов, выключателей, кабеля и генерирующего оборудования.
Распределённая генерация (РГ) – один из ключевых элементов устойчивости. К началу 2026 года совокупная установленная мощность РГ в России оценивается в 38-39 ГВт, что составляет около 14-15% всей установленной мощности электроэнергетики страны. Однако наличие отрасли не означает, что её мощности заранее развёрнуты там, где вероятны перебои, или что они могут заменить повреждённую подстанцию или крупный генерирующий объект.
Минэнерго признавало: российская энергетика не избавилась от критической зависимости от иностранных технологий. В 2022 году Грабчак говорил, что импортная доля в технологиях для электроэнергетики составляла 31%, хотя в 2017-м достигала 37%. Полное замещение критических технологий ведомство ожидало лишь к 2026-2027 годам.
Если ведомство ещё в 2022 году понимало масштаб технологической зависимости, у Грабчака были годы, чтобы выстроить систему долгосрочных заказов российским производителям, договориться с Ростехом о производстве критического оборудования, получить субсидии у Минпромторга на локализацию и создать аварийный запас с учётом длительного производственного цикла.
Как выясняется уже сегодня, план Грабчака такого не включал. Как ранее сообщал «Новый День», на одном из заседаний замминистра энергетики РФ открыто заявил: «Если китайские дешевле, значит, будем брать китайские». И зачем-то добавил: «Мне всё равно на закон! Про что еще расскажете? Про Конституцию?!»
Отсутствие предварительных заказов не позволило предприятиям Минпромторга и Ростеха заранее развернуть масштабное производство энергетического оборудования. Следствием стало обращение к китайским поставщикам как к более дешёвой и доступной альтернативе. Но аварийный резерв нельзя создавать уже после серии ударов, ориентируясь только на минимальную цену и текущую доступность.
Ярким примером стала крымская энергосистема, которая в 2026 году наглядно показала, почему надёжность нельзя сводить к текущему ремонту. В июле сообщалось о пожарах на семи электроподстанциях и солнечной электростанции после атак беспилотников, позднее – об ударах по нескольким подстанциям, повреждениях Таврической ТЭС и Симферопольской ТЭЦ; часть полуострова несколько суток испытывала перебои с электроснабжением.
В августе энергетические объекты на западе Крыма вновь получили повреждения, а «Крымэнерго» прямо связывало восстановление электроснабжения с возможностями сети и готовностью вводить в строй повреждённые объекты. К началу сентября местные источники описывали работу энергосистемы как экстремальную из-за повреждений оборудования и продолжающихся атак.
Грабчак непосредственно отвечает за ТЭК Крыма и «новых территорий». Возникает вопрос: почему потребность в дополнительном резерве и защите столь явно была сформулирована лишь после масштабных повреждений, а не до них? С 2022 года должны были быть сформированы схемы и объёмы резерва оборудования для ключевых регионов, включая Крым, с учётом длительного производственного цикла.
Вместо этого система реагирования вновь оказалась реактивной: сначала удары и аварии, затем – заявления о проработке резервов и закупках в Китае. Грабчак отвечает за устойчивость электроэнергетики к авариям, подготовку к ОЗП и организацию восстановления. В его обязанности входит оценка последствий атак на узловые подстанции, НПЗ и нефтебазы, подготовка запаса совместимого оборудования с учётом производственных циклов, разработка резервных схем электроснабжения для уязвимых регионов.
Поэтому вопрос к Грабчаку не в том, что он «не предвидел СВО». После нескольких лет атак на энергетическую инфраструктуру, НПЗ и предупреждений о технологической зависимости речь идёт уже не о предвидении, а о качестве управленческой реакции. Были ли утверждены номенклатура и нормативы аварийного запаса, какие российские производители получили долгосрочные заказы, какие договорённости с Минпромторгом о субсидиях реально работают?
И единственный вопрос, который вытекает из всех предыдущих: если профильный замминистра не способен обеспечить заблаговременное формирование резерва и работу с отечественными производителями, есть ли соответствие занимаемой должности?
Москва, Елена Васильева
Подписаться на ТГ-канал «Новый День – Передовица»
© 2026, РИА «Новый День»
